Библиотека
Ссылки
О сайте





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Все грани жанра

Фокусы на сцене любят смотреть все, почти без исключения. За свой многолетний стаж демонстрации я могу насчитать от силы случаев пять, когда из зала доносилось: "Не люблю, когда меня обманывают". Наверно, народ в основном попадался веселый и жизнерадостный.

Сценические волшебники, как правило, избегают слова "обман". Они - не обманывают. Они - показывают фокусы. Демонстрируют "нарушения" законов природы. "На ваших глазах предметы срываются со своих мест и устраивают Вальпургиев хоровод, а фокусник с волшебной палочкой, властвующий над всей этой фантасмагорией, вдруг сам себя поднимает за волосы. Законы причинности? Долой монархов причинности! Пусть слоны растворяются в пространстве, пусть собаки говорят человеческим голосами, пусть чародеи жонглируют собственными головами, а живые рыбки, как журавли, летают в воздушных аквариумах. Да увидим веселое и беспечное лицо Чуда! Да будут волшебства и чудеса!.." - так воспевал искусство фокуса удивительный Льюис Кэрролл, автор "Алисы в стране Чудес".

Так что же это все-таки за жанр такой? Это вопрос, на который, видимо, нельзя получить исчерпывающего ответа. Можно лишь перечислить некоторые его черты.

Во-первых, это жанр, озаренный лучезарным светом романтики.

В арабских сказках высокомудрый калиф летал из Багдада в Дамаск на ковре-самолете. Ныне в воздух поднимаются реактивные лайнеры, но не изменилась романтическая сущность сказки - свободный полет! Столь же непреходяща и поэзия магии - те чудеса, которыми поражали древние маги, сегодня блистают в репертуаре современных мастеров иллюзии.

Во-вторых, это жанр, зовущий к взволнованному и полифоническому творчеству. Искусство фокуса вбирает в себя и пластическое творчество манипуляторов, выразительность рук которых сродни музыкальности кистей пианистов, и техническое творчество иллюзионистов, рождающее остроумные решения, а в целом перед взорами зрителей предстает художественное творчество магов, озаряющее все безграничное пространство волшебства. И есть еще химические эффекты, тонкие физические принципы, изысканные психологические ходы, всегда направленные "по касательной" к сути выполняемого трюка...

В-третьих, это жанр редкостной коммуникабельности.

Коммуникабельность. Беда жителей крупных городов - в ее недостатке. Трагедии молодых людей, живущих, быть может, в соседних подъездах, но не знающих о существовании друг друга, родом из этого угрюмого и разъединяющего явления. Иллюзионный жанр, конечно, не панацея от него, но ведь факт, что пришедший в незнакомую компанию фокусник моментально становится центром всеобщего внимания.

Приостановим разбег фантазии. Нет ли во всем сказанном излишнего украшательства? Разве, к примеру, не романтичны искусства иные - музыка, танец, литература, театр, кино? И какое из них - нетворческое? И какое - не способствует коммуникабельности?

И я соглашусь - все верно. Только жанр иллюзии - все-таки особый жанр. Он, плюс ко всему, обладает еще и своим собственным, незаемным, невоспроизводимым другими видами искусства качеством.

Это - та самая неевклидова геометрия реально демонстрируемого чуда.

"Мы не только пленяемся тайной, но и испытываем благоговение перед чудесным, обладаем врожденным чутьем к волшебству. Именно тайна заставляет ребенка тянуть ручки к Луне, астронома - направлять телескоп в небо, путешественника - стремиться к неисследованным землям. Магия не может умереть и никогда не умрет, поскольку она интригует каждого. Очарование магии инстинктивно, и мы никогда не сможем вытравить его из сознания" - так говорит выдающийся индийский маг Протул Чандра Соркар, двукратный обладатель почетного приза "Сфинкс", своеобразной Нобелевской премии иллюзионистов. Прекрасная и глубоко верная мысль.

Многоликость проявлений искусства фокуса наталкивает на мысль о разнообразии его прикладных возможностей. Об одной из них можно узнать, прочитав повесть Глеба Голубева "Голос в ночи". Приведем небольшой отрывок из нее.

Художница Клодина, от лица которой ведется рассказ, волею обстоятельств встречается с доктором Морисом Жакобом, профессором психологии, окончившим Сорбонну и Цюрихский университет. Жакоб, автор солидных научных трудов, известный ученый, вечерами выступает в варьете под экзотическим именем Бен-Боя, короля современной магии. Фокусник и иллюзионист! Известие это шокирует Клодину, привыкшую к стереотипам и ожидавшую увидеть строгого, педантичного кабинетного ученого. "Вот тебе и доктор Жакоб!" - возмущается художница.

"- Зачем вы занимаетесь этим?

- Видите ли,- отвечает Жакоб,- я изучаю скрытые резервы человеческого организма, и прежде всего возможности человеческой психики. "Познай самого себя" - этому мудрому завету три с лишним тысячи лет, а мы пока до смешного мало знаем о себе, о своем мозге, о его поразительных возможностях. И вот знакомство с удивительными опытами моих славных друзей - фокусников, факиров, йогов - дает интереснейший материал для исследования в этой сложной области. Я многому у них научился.

- Вы и в самом деле умеете проходить сквозь стены?

- Умею,- улыбнулся Жакоб.

- Как? Научите меня!

- Ну, во-первых, этому сразу не научишься. Начинать надо с детства. А потом - я не имею права разглашать профессиональные секреты. У фокусников тоже есть "кодекс чести"..."

Итак, доктор Жакоб увидел в искусстве фокуса своеобразный полигон для психологических исследований - что ж, мне рассказывали об одном подмосковном враче, пробующем применить иллюзионные трюки в психодиагностических тестах. Социологи, быть может, обратят внимание на исключительную устойчивость этого феномена во времени - в самом деле, иллюзионизм пришел к нам из глубокой древности, а интерес к нему до сих пор не оскудел и не выветрился. Философы, возможно, зададутся вопросом о причинах возникновения научного знания в недрах магии. А те, кого интересует проблема творчества, наверняка отыщут в этом таинственном жанре немало оригинального материала для подтверждения или опровержения отдельных теоретических концепций.

Современный иллюзионизм обширен и многогранен. На чем только не основаны его замысловатые и эффектные трюки! Согласно используемым средствам они и классифицируются, разделяются на группы.

Если в трюке участвует крупногабаритная аппаратура, такое чудодейство именуется иллюзионом, а исполнитель - иллюзионистом (от латинского illusio - обман, заблуждение). В нарядных и внешне обычных аппаратах происходит появление и бесследное исчезновение людей и животных. Иллюзионисты - это гранды волшебства, гиганты трюков. От их шедевров исходит ощущение сказочного всемогущества. Советский иллюзионист Кио, например, в мгновение ока превращал девушку в льва. Немецкий иллюзионист Каланаг заставлял исчезнуть только что выехавший на сцену легковой автомобиль. Великолепное зрелище демонстрирует канадский волшебник Дуг Хеннинг - летающий по воздуху шар плавно опускается на арену, из него выходит очаровательная ассистентка, которая затем парит на высоте одного метра от манежа, а из нее бьют вверх разноцветные фонтанчики воды. Даже известный кинорежиссер Орсон Уэллс, поставивший пользующиеся мировым признанием фильмы "Гражданин Кейн" и "Отелло", на одном из гала-шоу проявил недюжинные способности иллюзиониста, распилив пополам популярнейшую киноактрису Марлен Дитрих, закованную в кандалы.

Если же в трюке участвуют весьма и весьма малогабаритные предметы, такая область волшебства именуется микромагией. Ныне современный мир фокусников переживает настоящий бум - все, буквально все чародеи, невзирая на классификационные различия, повально увлеклись именно микромагией. Со спичечными коробками и небольшими бумажными кружочками блестяще выполняет микротрюки итальянец Квинтино Маруччи, больше известный под сценическим псевдонимом Слайдини - его простые по исполнению, но невероятно впечатляющие миниатюрные чудеса непременно собирают вокруг его столика самых титулованных магов мира. Они знают - если за дело берется Слайдини, быть ошеломляющей фантастике. Слайдини так и называет свои магические сеансы - "фокусы для фокусников". Молодой москвич Вадим Калмыков разработал совершенно необычную композицию с привычными всем булавками. Он лишь касается ими друг друга, и вот они уже соединились. Зрители берут их в руки, разглядывают, но нет - булавки самые что ни на есть обыкновенные. Тогда Вадим снова берет их в руки - и тут же разводит руки далеко в стороны. Уловить движение, разъединяющее булавки, совершенно невозможно. Йохен Цмек, первым из зарубежных магов ставший почетным членом Московского клуба фокусников, весело "втирает" монету в стеклышко очков, показывает пустые руки, а потом достает исчезнувшую монету из-под стола. Когда микромаги участвуют в международных конкурсах, компетентное жюри контролирует их выступления по телевизору. Оператор направляет телеобъектив на руки искусников, перебирающие крохотный реквизит, и изображение передается на огромный, во всю стену, телеэкран - тогда динамика развития микроволшебства становится отчетливо видна всем.

Манипуляторы (от латинского manus - рука) - совершенно своеобразный клан. Иногда их величают сложным и труднопроизносимым словом - престидижитаторы (от сочетания итальянских presto - быстро и digito - палец). Это - феномены виртуозного действия пальцами, асы ловкости рук. Шарики, платки, карты - вот их реквизит. Молодой голландский мастер Жер Коппер ухитряется "доставать из воздуха" полтора десятка зажженных свечей, причем - голыми руками. Японский маг Тенкай выходит на сцену с тетрадным листом бумаги и остро отточенными ножницами. Несколько коротких сверкающих движений - и изрезанный листок бумаги распадается в длинную цепочку, состоящую из маленьких, сцепленных углами квадратиков. Американский виртуоз Ланс Бертон подбрасывает в воздух горсть монет, и те на неуловимый миг выстраиваются в выгнутую к потолку дугу - воображаемую дугу, потому что монеты не соприкасаются друг с другом, а он красивым движением ловит их в ладони, и ни одна не падает на пол. Когда на сцене появляется престидижитатор, в зале нагнетается атмосфера непрерывного удивления. Ее умеет создавать, например, советский манипулятор Арутюн Акопян. Упорный, каждодневный труд - вот что лежит в основе успеха престидижитатора.

Но - только ли труд?

Помнится, одно время престидижитаторы ринулись бездумно увеличивать количество предметов, участвующих в манипуляционном действе, стремясь перещеголять друг друга только числом, а не искусностью пластических решений. Например, манипуляционная программа, рассчитанная на 8 крупных колец, стала исполняться фокусниками сперва с 10, потом с 16 и, наконец, особый шик - с 24 кольцами. Я слышал даже о 36 кольцах. И что? Изящный прежде сеанс перестал "выглядеть". Изначально отлаженная комбинация превратилась в водопад бренчания, массу неразборчивых перехватов и перепадов. Кольца то ссыпались в груду, то раздергивались в невыразительные, логически ничем не предваренные фигуры. При всей невообразимой технической сложности, при колоссальном затраченном труде нужного эффекта не создавалось - господствовали сумбур, неясность, неотчетливость... Голландец Рихард Росс взял всего три кольца - и прежняя магия вернулась. Плавные свободные движения. Виртуозные соединения и мягкие разъединения. Элегантные выведения колец - одного из другого, одного сквозь другое, слегка поворачивая, и все чисто, открыто, работа на самых кончиках пальцев.

Прекрасная и мелодичная, капризная и своенравная, доставляющая наслаждение и требующая непрестанного тренажа - такова она, манипуляция. Королева иллюзионного искусства, как называют ее за рубежом наши коллеги по волшебству.

Но не только аппаратурные решения или ловкость рук лежат в основе иллюзионных трюков. Многие из них построены на математических закономерностях. Они так и называются - математические фокусы. Заслуженный артист РСФСР Владимир Переводчиков, автор увлекательной книги "Я работаю волшебником", ухитрился показать один из них отнюдь не на сцене, а - по телефону. Случилось это так.

Он был приглашен в гости. Фокусников вообще любят приглашать в гости. А Владимир опаздывал - задержался на концерте. Делать нечего - отыскал телефон-автомат, набрал номер. Подошел хозяин квартиры. Переводчиков говорит:

- Это я - Владимир. Извини, задерживаюсь. Сейчас приеду. А ты напиши пока на листке бумаги любое четырехзначное число. Нет под рукой бумаги? Ну, поищи. Ничего-ничего, я подожду.

Тот нашел листок, ручку. Записал. Переводчиков продолжает:

- Теперь переставь в нем цифры так, как ты хочешь.

Тот отвечает:

- Переставил.

- Значит, у тебя теперь два числа - одно меньшее, а другое большее, так? - спрашивает Переводчиков.- Хорошо. Вычти из большего меньшее.

Его собеседник помолчал, потом отвечает:

- Вычел.

- Подчеркни в результате любую цифру. Подчеркнул? Прекрасно. Теперь назови мне, какие цифры в итоге остались.

Собеседник назвал, и тут Владимир закончил:

- У тебя на полке стоит, я знаю, сказка Пушкина "Руслан и Людмила". Открой ее на той странице, какую цифру ты подчеркнул. Открыл? Первая строчка сверху, проверяй, звучит так: "...Но тень объемлет всю природу, уж близко к полночи глухой..." Правильно? Конечно правильно. А ты догадайся. Я сейчас приеду.

И повесил трубку.

Когда же он приехал и ему открыли дверь, то первым, кого он увидел, был его друг, с ходу задавший вопрос:

- Как ты это сделал? Я так и не смог догадаться.

- А я,- улыбаясь, рассказывал Владимир,- всего лишь воспользовался свойством "волшебной девятки". Из математики известно, что если записать любое четырехзначное число, потом произвольным образом переставить в нем цифры, затем вычесть меньшее число из большего, то сумма цифр результата будет кратна девяти. Например, эта сумма может равняться девяти, восемнадцати, двадцати семи, либо тридцати шести. И никогда - сорока пяти и более. Поэтому когда мой друг по телефону назвал мне три цифры результата, я их сложил в уме и получил какое-то число. Пусть, например, вышло пятнадцать. Тогда я подобрал ближайшее к пятнадцати число, обязательно большее его, которое без остатка делится на девять. Легко догадаться, что этим числом явилось восемнадцать. Наконец, я вычел из этого числа (восемнадцати) полученную мной сумму (пятнадцать), и в результате получилась тройка. Это и была подчеркнутая моим другом цифра. Ну, а "Руслана и Людмилу" я нёс с собой в тот вечер в чемодане - эта книга была точно такой же, как у моего друга. Мне оставалось только заглянуть на третью страницу.

Правда, некоторые представители волшебного цеха не приемлют математическую магию. Они считают ее скучной, незрелищной и маловы -разительной. Я же думаю, что все фокусы равноправны. Надо только каждому найти свое место и свое время показа. Что до математических чудес, то недаром известный американский популяризатор математики Мартин Гарднер избран почетными членом Международной ассоциации фокусников.

И есть много других разновидностей фокусов - физические, химические. Даже психологические.

С одной стороны, психологических фокусов в чистом виде не так уж и много. С другой стороны, весь иллюзионный жанр - чистейшей воды психологическая игра. Говорят, будто фокусник отводит зрителям глаза. Это неправда. Фокусник заставляет заблуждаться мысль. Приведу пример психологического трюка, который был продемонстрирован, мягко говоря, не совсем с развлекательной целью в одной из Скандинавских стран.

Утро. Муж и жена, как всегда, одеваются и - на работу. Смотрят - а вместо вымытого вчера "Мерседеса" на асфальте лишь мокрые следы от автомобильных шин. Супруги, естественно, обращаются в полицию. Два дня поисков не дают результатов - машина словно провалилась сквозь землю. На третье утро супруги выходят из дома и не верят своим глазам - перед ними стоит как ни в чем не бывало их "Мерседес". Глава семьи осторожно подходит к машине, заглядывает через боковое стекло - на сиденье лежат подарки: шикарный букет цветов и два билета в Королевский театр. Радостный муж дарит букет жене, а вечером они, довольные и благодушные, отправляются в храм искусства на встречу с прекрасным - слушают чудесную оперу. Возвращаются домой - и находят свою квартиру дочиста ограбленной.

Чем не психологический трюк, взятый на вооружение квартирными ворами?

А бывает иначе.

Конец прошлого века. Нью-Йорк. Юнион-сквер. Толпа зевак смотрит представление уличного факира. В толпе - двое молодых людей, весьма заинтригованных зрелищем. Они во все глаза глядят, как факир медленно вдвигает себе в рот длинную металлическую шпагу. Неподалеку от молодых людей стоит мужчина лет сорока - изредка он оглядывается, будто поджидая кого-то. Медленно прогуливаясь, к толпе приближается полицейский, совершая дежурный обход. Заметив стража порядка, мужчина быстро подходит к молодым людям, словно стремясь продвинуться поближе к факиру, и легким движением... извлекает часы из жилетного кармана одного из них. Но он, по-видимому, слишком сильно потянул за цепочку, потому что юноша молниеносно хватается за карман и оборачивается. Смутившись, мужчина пятится, стремясь уйти, но молодой человек хватает его за шиворот и поднимает шум. Остановившийся полицейский подходит поближе. Долго он не разбирается - два-три понимающих взгляда, пара коротких убедительных фраз, и вот вся компания движется в участок. А дальше разворачивается спектакль.

Молодой человек требует свои законные часы, и неудачливого карманника обыскивают с ног до головы. Но нет - часов и след простыл. Ничего. Как не было.

- Он куда-нибудь сунул их по дороге,- не отступает ограбленный.

В этот момент раздается смех задержанного.

- Конечно, сунул,- веселится тот.- В карман сержанту полиции... Вы полагаете, он - хороший блюститель порядка? А вот я в этом не уверен. Вам нужны доказательства? Нет ничего проще. Где ваш служебный знак, господин сержант?

Полицейский усмехается и окидывает взглядом свой мундир. Улыбка тотчас исчезает, а лицо бледнеет - нагрудный знак и в самом деле отсутствует. Это очень серьезный служебный проступок для полицейского - утерять личный знак.

- Я спрашиваю у вас - где он? - наступает мужчина.- Не знаете? Хотите, я вам скажу? Вот у этого молодого человека. Он снял его у вас, я сам видел.

- Да вы наглый лжец! - взрывается потерпевший.

- Лжец? Неужели? - удивляется тот и поворачивается к полицейскому.- Но ведь это так легко проверить. Обыщите-ка его.

Взволнованный сержант срывается с места и подскакивает к молодому человеку. Под его требовательным взглядом тот возмущенно пожимает плечами и выворачивает свои карманы. И в одном из них обнаруживается... искомый знак полицейского. Тот сразу узнает его по номеру. Толпа собравшихся в участке людей веселится.

- Видите,- иронизирует задержанный.- Я же говорил вам. Кстати, господин сержант, проверьте, не пропало ли у вас еще что-нибудь? Эти нынешние молодые люди так проворны - никогда не знаешь, чего от них ожидать...

Полицейский оторопело взглядывает на него, машинально проводит рукой по мундиру и вдруг, хлопнув себя по бедру, вскрикивает:

- Револьвер! Револьвер пропал...

- Увы, я был прав,- философски замечает мужчина.- Но ведь их, кажется, было двое, не так ли?

Яростный взгляд блюстителя порядка назад, в толпу, выхватывает из нее второго молодого человека. Но тот и сам уже смущен, ибо несколько секунд назад обнаружил в своем кармане невесть откуда взявшееся оружие - револьвер сержанта. Следует немая сцена, и все оборачиваются к задержанному, который, как все теперь замечают, начинает играть странную роль - управлять всем происходящим. А тот, будто не замечая всеобщего внимания, продолжает невозмутимо рассуждать, обращаясь к первому юноше:

- Если мне не изменяет память, вы еще не нашли своих часов - не правда ли? Я думаю, что теперь разыскать их будет совсем несложно.- И он поворачивается к полицейскому.- Часы находятся у одного из присутствующих. Меня вы уже обыскали. Теперь обыщите других.

Время идет, но все оказывается напрасным - часы словно провалились сквозь землю.

- Нигде нет? - усмехается незнакомец.- Тогда остается последний вариант - обыщите самого себя.

И ошарашенный сержант, сунув руку в карман, извлекает оттуда часы. Часы молодого человека.

- Вот видите, господа,- торжествует провидец.- Получается, что единственный честный человек среди вас - это я.

- Ну да, как же,- недоверчиво бормочет приходящий в себя полицейский, успевший прикрепить к мундиру свой служебный знак.- Ваше имя, пожалуйста.

- Германн, Александр Германн,- охотно отзывается мужчина.- Я честный фокусник и продемонстрированное мной...

- Это я уже понял,- прерывает сержант.- Вы прекрасно делаете свои штуки, мистер Германн, но все-таки будет лучше, если в дальнейшем вы не станете вытворять их с полицией. Можете идти.

И Германн уходит. Он знает - в завтрашних газетах появится сообщение об этом происшествии. Реклама обеспечена.

Хардин Бурлингейм, американский историк иллюзионизма, поведавший нам о жизни Александра Германна и о его трюках, пишет, что Германн проделывал этот аттракцион неоднократно - по крайней мере, дюжина городов стала ареной для его "ограблений с участием полиции".

Авантюрный, плутовской жанр!

Вы ошибетесь, если подумаете, будто "лавры Германна" пожинал лишь он один и никто более. Мастера близкого толка есть и у нас. Находчивый Владимир Руднев, работающий в фокусно-затейном жанре, лауреат 11-го Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Гаване, под хохот зрительного зала показывает сходные трюки с наручными часами зрителей - в этом можно было убедиться, посмотрев телефильм "Фокусник", неоднократно повторявшийся по Центральному телевидению. И в цирке имеется веселый умелец с аналогичным трюковым запасом - заслуженный артист РСФСР Юрий Писаренко, прозванный за рубежом "самым быстрым фокусником Европы". И всегда им аплодируют зрители, "пострадавшие" в том числе, и всегда обаятельные фокусники возвращают им часы назад.

Несерьезный, несолидный жанр!

Буатье де Кольта, один из выдающихся иллюзионистов XIX века
Буатье де Кольта, один из выдающихся иллюзионистов XIX века

Отчасти так оно и есть. Но только отчасти, потому что не каждый иллюзионист способен отыскать в своей душе те импульсы народной балаганности, шутейного скоморошества, которые позволили бы ему выйти на сцену не салонным магом во фраке, перчатках и цилиндре, отчужденным, отстраненным от публики, а избрать, так сказать, массово- затейный вариант, сближающий, объединяющий с залом. Так, наверно, и следует относиться к подобным "фокусным моделям мошенничества". Они, безусловно, не принадлежат к числу высоких и одухотворенных явлений искусства. Это скорее отзвуки давней, еще дореволюционной эстрады, трюкачество, приправленное острым перцем разгульной и удалой ярмарочности, иллюзионное средство, абсолютно убеждающее зрителей в сугубой реальности иллюзионных чудес.

Впрочем, потаенное стремление к невинному мистификаторству проявляется не только в этом рожденном удивлять жанре. Иногда оно проблескивает и в куда более возвышенных и уважаемых областях.

Прежде мы упоминали имя Евклида. Но кто он? Ответ "выдающийся древнегреческий математик" вызывает ряд вопросов. Если это действительно так, почему его имя отсутствует на литературном памятнике Эратосфена в храме Птолемея в Александрии, где высечены имена всех крупнейших математиков того времени? Отчего нет никаких сведений об Евклиде как об авторе всемирно известных "Начал" геометрии - даже в самый момент появления этих "Начал"? И может быть, прав историк науки Ж. Итаре, предположивший, что Евклид есть имя коллективное, что в качестве псевдонима его избрала группа александрийских математиков? Тем более что исследования других ученых, а именно А. П. Юшкевича, М. Е. Ващенко - Захарченко, Б.- Л. Вандер Вардена, Г. Г. Цейтена, предположительно позволяют назвать автором первых четырех частей "Начал" Гиппократа Хиосского, а пятую и шестую части приписать, также предположительно, пифагорейцам и Евдоксу...

Крупнейший французский писатель XIX века Проспер Мериме анонимно, без указания самого себя как автора выпустил сборник, названный им "Гузла, или Избранные иллирийские поэмы, собранные в Далмации, Боснии, Хорватии и Герцеговине". Прекрасное произведение, вошедшее в золотой фонд мировой литературы. Произведение, оказавшееся мистификацией. А многие знаменитые и даже великие поэты простодушно поверили, будто перед ними и в самом деле образцы оригинального народного творчества. Заблуждение постигло и Адама Мицкевича и Александра Сергеевича Пушкина. Последний даже заимствовал из "Гузлы" 11 поэм и, авторски переработав их, воплотил в "Песнях западных славян". Потом Мериме раскрыл свою хитрость. В письме к С. А. Соболевскому, написанном в 1835 году, он сознался в своей подделке...

Известный русский композитор А. К. Глазунов, приглашенный в гости к С. И. Танееву, немного волновался - ему предстояло впервые сыграть только что написанную им пьесу. Глазунов не знал, что в соседней комнате Танеев спрятал молодого студента консерватории, будущего знаменитого композитора - С. В. Рахманинова. Когда Глазунов закончил играть, Танеев выждал немного, а потом заявил автору, что пьеса его никак не новая и что она давно уже известна многим. Глазунов онемел от удивления, он ни за что не соглашался в это поверить. Вскоре появился Рахманинов и спокойно разрешил их спор - усевшись за фортепиано, он проиграл пьесу Глазунова. Позже довольный произведенным эффектом Танеев раскрыл секрет - у Рахманинова оказалась феноменальная музыкальная память...

Основоположником кинофантастики считается француз Жорж Мельес, кинорежиссер и фокусник. Курьез, происшедший у него во время съемок фильма в Париже на площади Оперы, ныне оказался одним из излюбленных выразительных средств кинематографа. Мельес снимал тогда обычный "поток жизни" - пешеходов, кабриолеты, омнибусы. Неожиданно застопорился киноаппарат, и съемку пришлось прервать. Механик Мельеса, человек опытный, быстро устранил неисправность, аппарат даже не понадобилось сдвигать с места, и съемка возобновилась. А в просмотровом зале, когда пленка была проявлена, высушена и вставлена в кинопроектор, когда зажужжал мотор и на экране заходили, задвигались люди и машины, вдруг раздался общий вздох - это въезжающий в кадр омнибус неожиданно превратился в похоронный катафалк. Причина была проста - сразу после съемочного перерыва по площади Оперы прямо перед киноаппаратом прошла похоронная процессия. Ее и запечатлела включенная кинокамера. Ныне такая кинематографическая мистификация узаконена и именуется монтажом...

Математика, литература, музыка, кинематограф. И рядом - лукавые розыгрыши, которые сродни иллюзионным. Присутствует же, верно, в душах некоторых людей этакая необычная склонность к веселому надувательству. Вот они и организуют интригующую подтасовку фактов, стремясь к странной своей цели - удивить абсурдом, выдать нелепость за действительность. Или - скрыть факт за ширмой, сотканной из ничего. Оттого и слово "фокус", проникая на все жизненные этажи и ярусы, давно приобрело расширенный смысл.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2014
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://fokusniku.ru/ "Fokusniku.ru: Секреты фокусника"