Библиотека
Ссылки
О сайте





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Фокусы в салоне

Фокусы в салоне
Фокусы в салоне

В то время как мещанская публика с на-изной доверчивостью, с замиранием сердца следила за появлением "выходцев с того света" на вечерах Филадельфии, зрители-аристократы и крупные буржуа относились к нему с презрением и насмешкой. Их вкусам отвечал гораздо более образованный и интересный иллюзионист - Пинетти.

Сын итальянского трактирщика из местечка Орбителло в Тоскане, Пинетти родился в 1750 году. Став иллюзионистом, он выбрал звучный "аристократический" псевдоним: Жан-Жозеф де Вильдаль, ка-Еалер Пинетти, маркиз де Мерси. До тех пор ни один иллюзионист не осмеливался называть себя подобным образом. Благодаря такому имени Пинетти принимали за одного из многочисленных в то время разорившихся родовитых аристократов, вынужденных зарабатывать на жизнь научной и художественной деятельностью. И он вполне усвоил манеры и повадки аристократа.

Блестящий манипулятор, изобретатель и артист, Пинетти писал на своей афише: "Профессор и демонстратор физики, член многих академий, приближенный прусского двора, рекомендованный многими королями и суверенными князьями Европы, кавалер ордена св. Филиппа, инженер, географ и финансовый советник его светлости князя Лимбург-Гольштейнского и т. д. и т. д.". Все это было чистой правдой, если не считать того, что Пинетти не был ученым в современном понимании этого слова, не читал лекций ни в каком университете, не имел ни инженерного диплома, ни опыта финансиста, а географию знал главным образом практически, исколесив всю Европу. Но это не мешало ему быть отмеченным соответствующими званиями - и по праву, так как его познания в физике и инженерном деле, как и общая культура, были достаточно велики для своего времени.

Прусский король Фридрих II, игравший роль "просвещенного монарха" и покровительствовавший ученым, писателям и художникам, пригласил Пинетти ко двору, но вскоре выслал его из Берлина: не понравились аристократические замашки приезжего иллюзиониста. Зато преемник этого короля, Фридрих Вильгельм II, пожаловал Пинетти титул придворного физика и подарил ему здание театра Дёб-белина в Берлине, приравняв тем самым иллюзиониста к этому крупнейшему прогрессивному деятелю немецкого театра. В течение нескольких лет Пинетти пользовался при прусском дворе не меньшим почетом, чем Виланд, Гердер и' Гёте - при веймарском.

Ориентируясь на зрителей придворных кругов, Пинетти прежде всего отказался от грубых традиционных ярмарочных трюков - они коробили изысканный аристократический вкус. Об "обезглавливании" или демонстрации окровавленных скелетов при помощи волшебного фонаря здесь не могло быть и речи. Пришлось изобретать совершенно новые эффекты, гармонирующие с тем жеманным и слащавым тоном, который царил в придворных салонах.

В реквизите Пинетти появились голубки и канарейки, кольца и табакерки. Его автоматы изящно раскланивались. Грубая музыка волынки уступила место нежным звукам мандолины и флейты.

В исполнительской манере Пинетти не было ни малейшего намека на участие неземных сил. Зрители видели перед собой светского кавалера с безукоризненными манерами, в обычной одежде придворных того времени - в камзоле с жабо и манжетами из дорогих кружев, в напудренном парике. Под звуки струнных инструментов Пинетти двигался плавно, изящно, почти танцуя. Когда музыка умолкала, он остроумно и любезно, как светский человек, беседовал со зрителями, не прибегая ни к дешевому балагурству площадных фокусников, ни к ученым объяснениям "экспериментаторов натуральной магии". Созданные Пинетти художественные формы иллюзионного искусства примыкали к модному в то время стилю "рококо" и соответствовали представлению аристократов о мире, будто бы существующем лишь для того, чтобы делать приятным их препровождение времени.

Новый стиль подачи иллюзионных трюков, созданный Пинетти, с его изысканными, картинными позами и церемонно-манерными жестами завершал развитие исполнительского искусства придворных шутов-фокусников, придавал новую окраску техническим изобретениям и иллюзионным эффектам "экспериментаторов натуральной магии"; Пинетти широко пользовался этими изобретениями и эффектами и значительно приумножил их.

Салонный стиль Пинетти пришелся по душе не только аристократическим, но и буржуазным зрителям, восхищавшимся светскими манерами артиста. Одним он казался "своим", человеком их круга. Другие видели в нем недосягаемый пример для подражания (а буржуа всегда хотели и хотят казаться аристократами). Вот почему Пинетти ни разу не попал в такое положение, как Филадельфия в Геттингене, где именно его манера исполнения фокусов вызывала насмешки профессуры и студенчества, далеких от той мещанской среды, на восприятие которой была рассчитана эта манера.

Пинетти выступал в больших залах особняков, в концертных помещениях. Он располагал места для зрителей полукругом, так, чтобы его действия были видны с трех сторон. В центре ставились два обыкновенных маленьких столика, накрытых коврами, но не до полу, как у его предшественников. Во все время представления столики ни разу не сдвигались с места: в них была скрыта специальная аппаратура. Около этих столиков и действовал Пинетти. Позади стояли еще два стола с реквизитом.

Фейерверк фокусов поражал публику. Пинетти сжигал птичье перо - и пепел под стеклянным колпаком, наполненным дымом, тотчас же принимал форму пера. Кольца, нанизанные на две ленты, концы которых крепко держали в руках двое зрителей, непонятным образом оказывались снятыми с лент. Одним пистолетным выстрелом иллюзионист гасил три свечи и одновременно зажигал три другие. Он заряжал пистолет кольцом, взятым у одного из зрителей, и стрелял в пустую клетку, где тотчас же появлялась живая канарейка, державшая в клюве это кольцо. Артист стрелял в изображение голубя на картине - и на пол падал настоящий мертвый голубь. Он показывал удивительные весы, чаши которых перевешивали одна другую по желанию зрителей.

Фокусы Пинетти строились на сочетании научных опытов с манипуляциями. Вот один из эффектных номеров его программы. Иллюзионист показывает два куриных яйца. По выбору дамы, приглашенной из публики, разбивает одно из них, предлагая убедиться в том, что яйца настоящие. Однако из второго яйца показывается не цыпленок, а голова мыши. "Ах, мышка!" - удивленно восклицает фокусник. Дама, пугаясь, вскакивает со стула. Пинетти успокаивает ее, обещая совершить превращение, тотчас вынимает из скорлупы того же яйца живую канарейку и сажает на ладонь дамы. Потом ударяет ногой об пол. Канарейка мгновенно умирает. Дама, естественно, жалеет птичку. Чтобы утешить зрительницу, Пинетти предлагает оживить канарейку. По его знаку начинает играть музыка. Пинетти кладет канарейку на стол под стеклянный колпак, и вскоре она начинает двигаться. Фокусник приподнимает колпак, птичка вспархивает и, сделав поклон зрителям, улетает.

Появление птички и мышиной головки из яичной скорлупы - манипуляционные трюки. Когда же иллюзионист отдавал птичку даме, он незаметно нажимал на сонные артерии канарейки, и через несколько мгновений ока падала на ладонь, словно мертвая. Для "оживления" ее клали под стеклянный колпак, куда помощник накачивал кислород.

Удивительны были автоматы, сконструированные Пинетти. "Турок" звонил в колокольчик. Пинетти требовал, чтобы "турок" поклонился ему, но тот отказывался, отрицательно качая головой. Зато в ответ на предложение поклониться публике "турок" отвешивал поклоны направо и налево. Затем автомат угадывал карты, вынимаемые из колоды зрителями, называл число очков на брошенных ими костях. Отвечал на вопросы публики, кивая или отрицательно качая головой.

Механический фазан без запинки насвистывал любые мелодии по заказу зрителей. Присутствовавший на одном из выступлений шведский король Густав III, знаток музыки, долго изощрялся, называя вперемежку различные арии из малоизвестных опер, но ему не удалось сбить с толку "фазана".

Неизменным успехом сопровождалась демонстрация автомата "лимонное дерево". Этот старинный индийский трюк Пинетти проделывал следующим образом. На стол ставился ящик с землей. Когда музыка начинала играть, Пинетти опрыскивал землю водой из стакана - и из-под земли появлялся зеленый росток. Он быстро рос. Пинетти смачивал его водой, и из стебля показывались ветки, на них распускались листья, появлялись цветы и, наконец, желтые лимоны.

Внутри ящика находился металлический шар, в него при помощи поршневого насоса с клапаном накачивали воздух. Росток представлял собой медную трубку, одним концом припаянную к шару. В нее была плотно вставлена другая трубка, запаянная сверху. Под давлением воздуха эта трубка, окрашенная в зеленый цвет, поднималась кверху и, пробивая тонкий слой земли, быстро "прорастала". Внутри полого стебля помещались четыре-пять веток, тоже медных трубочек. Делая вид, что смачивает росток, Пинетти незаметно открывал воздушный кран. Воздух выталкивал ветки через отверстие в стебле. На концах веток были маленькие металлические воронки, издали похожие на набухшие почки. В воронках помещались листья, цветы и плоды из тончайшего плотного шелка, склеенные наподобие мешочков. Наполняясь изнутри воздухом, они вылезали из воронок, расправлялись, и перед зрителями оказывалось распустившееся деревцо.

Иииетти выстрелом прибивает карту к стене. Гравюра 1789 г.
Иииетти выстрелом прибивает карту к стене. Гравюра 1789 г.

Очень эффектен был следующий трюк. Пинетти предлагал одному из зрителей вынуть из колоды любую карту и оторвать уголок, сохранив его у себя. Из горсти гвоздей предлагал выбрать один и сделать на нем отметку. Карту с оторванным уголком иллюзионист разрывал на мелкие кусочки и сжигал, пепел смешивал с порохом, заряжал им пистолет, закладывал вместо пули помеченный зрителем гвоздь и целился в стену. Раздавался выстрел - и на стене оказывалась невредимой только что сожженная карта без уголка, прибитая тем самым гвоздем, который был помечен зрителем. Оторванный уголок точно подходил к карте.

Этот сложный фокус проделывался следующим образом. Карту с оторванным уголком Пинетти накладывал на другую и точно так же отрывал уголок. Эту-то вторую карту он и сжигал. Благодаря особому устройству пистолета заложенный в него гвоздь тут же падал на ладонь, где уже была спрятана выбранная зрителем карта. Помощник приносил Пинетти порох, и иллюзионист незаметно передавал ему карту и гвоздь. Перед тем как выстрелить, Пинетти отвлекал на себя внимание зрителей, а в это время помощник за специальным экраном прибивал карту гвоздем к стене и прикрывал ее матерчатым клапаном под цвет фона. Потом экран отодвигали. Пинетти стрелял в стену, а помощник, дергая за длинную нитку, одновременно срывал клапан - и на стене появлялась карта, прибитая гвоздем.

Пинетти был не только ловким манипулятором, искусным конструктором и великолепным артистом. Он - родоначальник жанра мнемотехники, "угадывания мыслей на расстоянии". Это он впервые придумал условный код, позволяющий незаметно для публики узнавать от ассистента все необходимые сведения.

Лондонская афиша 1784 года в период, когда репертуар Пинетти уже окончательно выкристаллизовался, гласит: "Кавалер Пинетти со своей супругой покажет наиболее чудесные, изумительные и совершенно неподражаемые механические, физические и философские пьесы, которые он смог изобрести и сконструировать благодаря своему глубокому проникновению в науки и громадным усилиям; с особым почетом и удовлетворением кавалер Пинетти покажет различные эксперименты с новыми открытиями, не менее невероятные, чем кажущееся невозможным, в частности то, что мадам Пинетти, сидя на одном из последних мест с платком на глазах, отгадает все, что будет предложено ей любым из собравшихся".

Пинетти очень ревниво относился к своим профессиональным секретам. Малейшая попытка проникнуть в тайны фокусов приводила его в ярость. Именно в тот момент, когда, обласканный Людовиком XVI, Пинетти пожинал плоды своего успеха, гастролируя по городам Франции, нашелся человек, разгадавший секреты невиданных прежде иллюзий. Юрист и математик Декран(1746-1826) заявил во всеуслышание, что проник в тайны Пинетти. Иллюзионист вынужден был предложить Декрану обнародовать свои догадки. И в 1784 году вышла книга Декрана "Разоблаченная Белая Магия, или Объяснение поразительных фокусов, которые с недавних пор восхищают Столицу и Провинцию".

Книга совершенно правильно объясняет секреты Пинетти и до сих пор служит одним из лучших пособий по технике иллюзионного искусства. Успех книги Декрана был исключительным. Ее раскупали нарасхват, она даже ходила по рукам в списках и за короткий срок была переведена на несколько языков.

Не желая уступить Декрану литературную славу и стараясь "сделать хорошую мину при плохой игре", Пинетти решил разоблачить еще некоторые свои трюки и тотчас выпустил собственную книгу, выдержавшую три издания.

Пинетти защищался, не особенно разбираясь в средствах! для него важно было сохранить возможность выступать перед публикой, которой разоблаченные фокусы уже неинтересны.

На одном из представлений Пинетти заявил зрителям, что некий обманщик, неспособный проникнуть в секреты иллюзионного искусства, хвалится, будто может разоблачить их. Какой-то плохо одетый молодой человек прервал артиста, выкрикивая из зрительного зала грубые оскорбления.

- Это я - Декран!-кричал он, предлагая публично доказать, что его разоблачения верны.

Грубость и потрепанный вид молодого человека не вызвали к нему симпатии зрителей. Публика начала шикать и свистеть, и, вероятно, нарушителю спокойствия пришлось бы плохо, если бы Пинетти не взял его под свою защиту и не вывел из зала, на виду у всех сунув ему в руку несколько монет.

Но это был вовсе не Декран, а один из ассистентов Пинетти, разыгравший заранее придуманную комедию, чтобы поддержать авторитет иллюзиониста. Что же касается настоящего Декрана, то он выпустил одну за другой еще четыре книги с разоблачением фокусов Пинетти. Они имели такой же успех, как и первая.

Пинетти бежал из Франции в Берлин. Но здесь его опытами заинтересовался профессор Косман и вскоре выпустил в свет двухтомную работу с объяснением всех фокусов иллюзиониста. Разъяренный Пинетти пригрозил профессору кинжалом. Тот пожаловался королю. Иллюзионисту пришлось бежать и из Германии.

Тем временем книга Декрана делала свое дело. У Пинетти появился соперник, владевший его секретами.

Сын придворного из свиты Людовика XVI, Эдмонд де Гризи (1768-1830), унаследовал крупное состояние после смерти своего отца в дни Французской буржуазной революции. Молодой граф приехал в Неаполь для изучения медицины. Здесь, в великосветском кругу, он ради забавы выступал в качестве фокусника-любителя. Окружающие восхищались его высоким мастерством.

В 1796 году во время карнавала в Неаполь приехал Пинетти, Он познакомился с де Гризи и был так поражен артистичностью и отличной техникой молодого любителя, что стал опасаться его конкуренции. Решив во что бы то ни стало устранить соперника, Пинетти наговорил ему комплиментов и предложил выступить вместо себя на одном из великосветских вечеров в присутствии неаполитанского короля Фердинанда IV. Пинетти даже предложил де Гризи помощь своих ассистентов.

Эта коварная "помощь" и погубила де Гризи. Во время представления один из ассистентов, сидевший среди публики, с притворным возмущением заявил, что фокусник взял у него для своих манипуляций драгоценный перстень с крупным алмазом, а вернул дешевую подделку. Де Гризи, не растерявшись, спокойно предложил разрешить недоразумение по окончании сеанса. Но в это время другой помощник Пинетти, воспользовавшись тем, что внимание публики было отвлечено нарочно спровоцированным скандалом, подменил колоду карт, приготовленных для следующего фокуса. Ничего не подозревая, де Гризи подошел к королевской ложе и попросил короля вынуть из колоды какую-нибудь карту. Фердинанд вытянул карту и вдруг, гневно швырнув ее фокуснику в лицо, вне себя выбежал из ложи. Де Гризи поднял карту и ужаснулся: на ней было написано ругательство по адресу короля. Тотчас же де Гризи был арестован, и все его имущество подверглось конфискации.

Нет сомнения, что де Гризи просидел бы в тюрьме до конца своих дней, если бы его не выручили бурные политические события. В 1799 году французские войска вторглись в Южную Италию, при их поддержке была провозглашена республика. Де Гризи вышел на свободу.

Под псевдонимом "Торрини" он стал выступать как профессиональный фокусник. Решив отомстить Пинетти его же оружием, Торрини включил в свой репертуар и те номера, которые приносили его сопернику самый большой успех. Куда бы теперь ни приезжал Пинетти, он убеждался в том, что здесь уже выступал Торрини с теми же самыми фокусами. Напрасно Пинетти метался по Европе в течение целого года: его выступления нигде не имели успеха, былая слава артиста быстро померкла, и он впал в нищету. В последний раз Пинетти решил попытать счастья в России, при царском дворе. На обратном пути он умер, вероятно, в деревне Васюково (английский исследователь Эванс называет ее Бастикхофф), на Волыни, около 1801 года.

Между тем Торрини был в зените своей славы. Подлинный аристократ, он, по-видимому, совершенствовал и развивал тот же салонный стиль исполнения, который принес успех его предшественнику.

Он отважился поехать на гастроли даже в Рим (напомним, что печальная судьба Калиостро отпугивала от этого города всех фокусников). Очевидно, выступления Торрини не имели ничего общего с мистикой и чертовщиной, если он в конце концов добился осуществления своей тщеславной мечты - выступить в Ватикане перед самим папой Пием VII.

Незадолго до выступления, от которого зависело все его будущее, Торрини зашел к одному римскому часовщику. В мастерской фокусник обратил внимание на необыкновенный карманный хронометр работы знаменитого парижского мастера Бреге и выяснил, что эти редкостные часы принадлежат влиятельному кардиналу, одному из приближенных папы. В голове Торрини тотчас же созрел план действий. "Можно ли достать другой такой же хронометр?" - спросил он. "В Риме есть только еще один,- ответил часовщик,- у одного молодого кутилы, проматывающего остатки наследства".

За день до выступления часы были возвращены из починки кардиналу, а их точная копия, приобретенная за большую сумму, оказалась в руках Торрини.

На представлении присутствовал папа с целым синклитом кардиналов. Заметив среди них владельца редкостного хронометра, Торрини по ходу программы попросил у него часы. Кардинал очень неохотно расстался с драгоценностью и предупредил артиста о необходимости крайне бережно обращаться с этой семейной реликвией.

После подчеркнутых обещаний быть осторожным Торрини как бы нечаянно уронил часы на мраморный пол и еще вдобавок "случайно" наступил на них. Кардинал побледнел! Над головой незадачливого фокусника с минуты на минуту готова была разразиться гроза. Но Торрини совершенно спокойно, с улыбкой подобрал обломки, высыпал в ступку, растолок и пригласил князей церкви убедиться, что часы превратились в порошок. Затем в ступке раздался взрыв, и фокусник заявил, что часы перелетели к его святейшеству.

И в самом деле, папа с изумлением вынул из своего кармана невредимые часы, которые Торрини сумел незаметно опустить туда, пока все заглядывали в ступку. Кардинал подтвердил, что это его часы и что они в полной исправности. Успех превзошел все ожидания. На следующее утро Пий VII прислал Торрини в подарок золотую табакерку, украшенную бриллиантами,- знак высшей милости и благоволения.

Популярность Торрини достигла своего апогея, когда несчастный случай прервал его блистательную артистическую карьеру. Во время исполнения на эстраде иллюзионного трюка "Сын Вильгельма Тел-ля" Торрини нечаянно убил своего партнера - родного сына: по ошибке пистолет оказался заряженным не холостым, а боевым патроном. Жена иллюзиониста не пережила катастрофы, а сам он, порвав со своим прошлым, с тех пор разъезжал по дорогам Франции в тележке, зарабатывая на хлеб выступлениями на сельских базарах. Так рассказал нам о жизни де Гризи-Торрини в своих мемуарах Робер-Уден.

Людвиг Леопольд Дёблер
Людвиг Леопольд Дёблер

Блестящий образ фокусника-аристократа создал и австриец Людвиг Леопольд Дёблер (1801 -1860), первоначально работавший художником-гравером. Первое же публичное выступление Дёблера в 1826 году в Вене прошло с огромным успехом. Молодой и красивый, o он обладал к тому же большим актерским обаянием. В его манере исполнения было несравненно меньше позерства и жеманной напыщенности, чем у его предшественников. Дёблер создавал образ аристократа другого времени. За полвека, прошедшие после первых выступлений Пинетти, жизненные прототипы этого образа успели основательно измениться.

Популярность Дёблера была очень велика. Все, чем он пользовался, все, с чем соприкасался, сейчас же становилось модным, В магазинах расхватывали галстуки а-ля Дёблер, пирожные Дёблер, табак Дёблер... Даже один из венских переулков до сих пор носит имя иллюзиониста - Дёблергассе.

Слава Дёблера шагнула далеко за пределы Вены. Английская королева Виктория, перед которой иллюзионист выступал в Виндзорском дворце, осыпала его похвалами. Прусский король Фридрих Вильгельм III дал ему звание придворного артиста. Восьмидесятилетний Гёте пригласил его в Веймар; он ставил в пример своим внукам аристократический лоск Дёблера, его "телесное и умственное изящество" * и даже записал в альбом артиста стихи, где говорится: "Ты показал нам невозможное..."

*(См.: И. Эккерман, Разговоры с Гёте, Спб., 1891, стр. 301.)

Занавес поднимался, и иллюзионист выходил на слабо освещенную сцену. Его встречали бурей аплодисментов. Он благодарил зрителей низким церемонным поклоном и оглядывал сцену, уставленную множеством незажженных свечей. Стрелял из пистолета - и все свечи разом вспыхивали.

Дёблер демонстрировал автоматы, сделанные Христианом Чуг-маллом, Иоганном Кауфманом и его сыном Фридрихом. Один из автоматов, изображавший человека в натуральную величину, сам поднимал руки, прикладывал к губам трубу и... играл на ней мелодию. Об этом автомате с восторгом писал в "Музыкальной газете" композитор Вебер.

Выступая в Берлине перед королем Фридрихом Вильгельмом IV, Дёблер предложил добыть из воздуха все, что будет угодно.

- То, что мне нужно, вы не добудете,- сказал король.- Можете добыть мне армию?

- Увидим,- ответил Дёблер, подавая королю корзину с куриными яйцами и предлагая выбрать любое.

Выбранное яйцо он положил на стол под стеклянный колпак, который через минуту снял. Затем разбил яйцо, лежавшее на столе, и оттуда полетели вверх гирлянды цветов, среди которых показался помощник, одетый генералом.

- Неужели у вас в каждом яйце по генералу? - спросил король,

- Посмотрим,- ответил Дёблер и повторил ту же процедуру с другим яйцом.

На этот раз из яйца вылупился полицейский. Дёблер разыграл смущение.

- Простите, ваше величество,- сказал он.- Это яйцо тухлое...

Программа Дёблера неизменно заканчивалась "дарами Флоры": иллюзионист показывал пустой цилиндр, а затем вынимал из него бесчисленные букетики фиалок и с изящными комплиментами преподносил дамам-зрительницам. В каждый букетик были вложены стихи.

Образ молодого светского щеголя, созданный Дёблером, терял свою убедительность с течением лет - не только из-за того, что артист старел, но главным образом потому, что менялись времена: театральные залы заполняли зрители с другими интересами и идеалами... В возрасте сорока семи лет Дёблер ушел со сцены.

Исполнительский образ, соответствовавший вкусам и требованиям новых зрителей, было суждено создать другому иллюзионисту - французу Робер-Удену.

Жан-Этьен Робер, сын часового мастера, родился в 1805 году в небольшом французском городке Блуа. В мастерской часовщика множество часов всех систем, от крошечных дамских до больших стенных, на разные голоса тикали, отбивали удары и вызванивали мелодии. Будущий иллюзионист вырос в этом царстве пружинок, колесиков, микроскопических винтиков. Он с детства увлекался точной механикой.

У местного букиниста, к которому Жан-Этьен пришел за трактатом Бертуда о часовом деле, юноша случайно наткнулся на двухтомный "Энциклопедический словарь научных развлечений" - описание и объяснение различных фокусов, иллюзий и автоматов. Эта книга повлияла на всю дальнейшую судьбу Робера. Время, свободное от работы в мастерской, он стал посвящать тренировке в манипулировании и показывал в кругу друзей сравнительно несложные фокусы: "яичницу в шляпе", "мертвую и живую птичку", "египетские пирамиды". Успех, сопровождавший эти первые выступления, побудил молодого человека без устали тренироваться.

Открыв в Париже, на улице Тампль, собственную мастерскую "Точное время", молодой Робер не только чинил часы, но и делал автоматические игрушки. Он устроил небольшой кабинет механических курьезов. Здесь были поющие птицы, движущиеся человеческие фигуры, куклы, играющие на рояле... Робер изобрел электрический звонок, усовершенствовал электрические часы. На французской промышленной выставке 1839 года он демонстрировал свои "таинственные часы", сделанные из хрусталя, абсолютно прозрачные, без видимого механизма.

Парижские газеты отметили этот экспонат, попутно пожалев изобретателя, затратившего талант на такой никчемный пустяк. Но справедливость требует напомнить, что принцип действия этих часов был через тринадцать лет положен в основу устройства первой электрочасовой сети, установленной в Швейцарии доктором Матиасом Гиппом; система эта до настоящего времени считалась одной из лучших.

Вслед за часами Робер создал сложный механический аттракцион "Урок пения". Большая золоченая конструкция изображала балкон дома, на котором возле столика сидела дама. На столике - музыкальный ящик и клетка с птичкой. Дама вертит ручку музыкального ящика. Играет музыка. Птичка поет, повторяя мелодию. Но пение птички не совпадает с мелодией музыкального ящика. Дама качает головой и заставляет птичку повторить. Получается лучше. Наконец дуэт птички и музыкального ящика звучит безукоризненно.

На универсальной парижской выставке 1844 года Робер показал автомат "писец и рисовальщик"'. Король Луи-Филипп, остановившись перед ним, стал задавать вопросы, на которые получал точные ответы, написанные или нарисованные на бумаге механическим человеком с пером в руке. За этот автомат Робер был награжден серебряной медалью.

Жан-Этьен Робер-Уден. Литография с рисунка Дантана (1848)
Жан-Этьен Робер-Уден. Литография с рисунка Дантана (1848)

Случай привел в мастерскую "Точное время" прославленного иллюзиониста Торрини, которому понадобилось починить один из своих автоматов. Робер не только починил, но и усовершенствовал механизм. В благодарность Торрини, узнав о пристрастии часовщика к фокусам и высоко оценив его престидижитаторскую технику, подарил Роберу секрет нескольких своих номеров.

'Писец и рисовальщик'. Иллюзионный автомат Робер-Удена
'Писец и рисовальщик'. Иллюзионный автомат Робер-Удена

Один экземпляр "таинственных часов" Робер продал любителю редкостей графу д'Эскалопье. Граф пригласил Робера выступить на вечере у парижского архиепископа Аффре. В своих мемуарах Робер описывает один из эпизодов этого выступления. "После тщательного осмотра большого конверта, запечатанного со всех сторон, я вручил его архиепископу, попросив держать у себя. Затем дал кусок бумаги и попросил написать на нем что-нибудь тайно от всех. Бумага была разорвана на четыре части и сожжена. Затем я попросил архиепископа открыть конверт. В нем был другой, во втором- третий, и так далее - целая дюжина. В последнем лежала та самая собственноручно написанная архиепископом записка, которая была затем сожжена: "Я не пророк, но предсказываю, что вы достигнете блестящих успехов".

Ловкость, с которой были подменены записка и конверт, большая и разнообразная программа фокусов, изящная и оригинальная манера исполнения свидетельствовали о том, что Робер стал профессиональным иллюзионистом высокого класса. Присоединив к своему имени фамилию жены, Сесиль Эглантины Уден, он прославился как Робер-Уден. До настоящего времени иллюзионисты Западной Европы и Америки чтут память "великого учителя" и виднейшие международные гастролеры совершают паломничество на его могилу в Блуа. И хотя здесь немалую роль играет рекламная шумиха вокруг имен самих паломников, ясно одно - слава Робер-Удена не померкла до наших дней.

Справедливость требует отметить, что эта слава вполне заслужена им. В истории иллюзионного искусства Робер-Уден - одна из наиболее ярких фигур. Велико его значение не только как артиста и изобретателя новых трюков, но и как крупного организатора.

В галерее Валуа парижского Пале-Рояля Робер-Уден открыл первый в мире стационарный иллюзионный театр. По сути, это был эстрадный театр одного актера - иллюзиониста и конферансье. Афиша, извещавшая об открытии театра, гласила:

Вторник, 3 июля 1845 года

Первое представление Робер-Удена

Фантастические вечера. Автоматы, престидижитация, магия

Сеанс будет состоять из совершенно новых опытов, изобретенных г-ном Робер-Уденом, таких, как каббалистический маятник, Ориоль и Дебюро, апельсиновое дерево, таинственный букет, платок с сюрпризом, Пьеро в яйце, послушные карты, чудодейственная рыбная ловля, сова-гипнотизер, кондитер из Пале-Рояля!

В театре на двести мест сцена была обставлена белой с золотом мебелью. Большой стол посредине, два маленьких - по бокам и еще несколько столиков с аппаратурой и автоматами. Элегантные светильники ярко освещали сцену. С этой обстановкой гармонировала и внешность самого артиста. В модном фраке и длинных узких брюках Робер-Уден выглядел любезным хозяином дома, принимающим многочисленных гостей. Цветы и апельсины, перья, голуби, золотые рыбки появлялись и исчезали в ловких руках фокусника.

Он показывал свои знаменитые электрические "таинственные часы", сопровождая демонстрацию стихами собственного сочинения. Часы идут, и останавливаются, и показывают любое время по заказу зрителей.

Автомат "Антонио Дьяволо" изображает маленького мальчика. Механический мальчик кланяется, подпрыгивает и хватается руками за трапецию, висящую над сценой. Он раскачивается, проделывает акробатические трюки, висит на трапеции, зацепившись за нее ногами. Закончив номер, отпускает трапецию и падает на руки фокусника.

Ассистент приносит посылку, адресованную Робер-Удену. Артист вынимает из нее бутылку с вином и предлагает выпить за успехи маленького акробата. По заказу зрителей наливает из одной и той же бутылки то красное, то белое вино, то сидр, то различные ликеры. Ассистенты разносят наполненные бокалы по рядам, зрители пьют и убеждаются в том, что их заказы выполнены точно. В ответ на бурные аплодисменты фокусник с улыбкой замечает:

"Неисчерпаема бутылка 
 С ликером, сидром и вином... 
 Вы сами убедились в том, 
 Что это - ценная посылка!
 Желаю вам, чтоб наполняло 
 Жизнь вашу счастье день за днем - 
 Так, как несчетные бокалы 
 Здесь наполняются вином!"

Вдруг Робер-Уден спохватывается, что к вину нужны фрукты, и моментально, на глазах у публики, выращивает апельсиновое деревцо, расцветающее и покрывающееся спелыми плодами, которые он тут же раздает зрителям.

Артист берет у одной из дам платок, тот немедленно исчезает и вскоре оказывается внутри апельсина. Фокусник разрезает другой апельсин, из него вылетают две бумажные бабочки, привязанные тончайшей ниткой, и от движения воздуха порхают над апельсиновым деревом.

Иллюзионист берет у одной из зрительниц кольцо, кладет его в шкатулку и запирает на ключ, который отдает владелице кольца. Тотчас же автомат "кондитер из Пале-Рояля", в белом колпаке, подает на подносе тарелочки со свежими, горячими булочками, и Робер-Уден угощает зрителей. Дама, у которой находится ключ от шкатулки с кольцом, разламывает булочку и обнаруживает в ней... свое кольцо.

Зрителей удивляло то, что столы, стоявшие на сцене, против обыкновения не прикрыты ни скатертями, ни коврами. Верхние доски столов обычной толщины, их тоненькие ножки изогнуты - все это, казалось, исключало возможность спрятать что-нибудь от публики. Между тем главный стол Робер-Удена был чудом техники, остроумным изобретением. В него были вмонтированы вертикальные гибкие стержни, которые могли подниматься и опускаться внутри ножек при помощи пружин. Десять невидимых шнурков, перекинутых через блоки, вели к скрытым поршням. Стержни и шнурки связывали фокусника с потайным помещением, где сидел помощник, управляющий всей механикой. Благодаря этим приспособлениям артист мог незаметно передавать за кулисы предметы, взятые у зрителей, и получать их от помощника. На виду у всех иллюзионист накрывал листом бумаги или салфеткой предмет, положенный на стол или кронштейн. Все были убеждены, что предмет по-прежнему лежит на месте, а на самом деле он уже давно находился в руках помощника, вкладывавшего его в апельсин, в ящик или какой-нибудь аппарат.

С неизменным успехом показывал Робер-Уден свое изобретение "сон в воздухе", трюк, удержавшийся в репертуаре иллюзионистов всего мира в течение целого столетия. Шестилетний сын артиста становился на скамеечку, опираясь на две палки, как на костыли. Затем у него из-под ног вынимали скамеечку, потом одну из палок - мальчик оставался висеть в воздухе. Иллюзионист поднимал его за ноги, и мальчик продолжал висеть в горизонтальном положении.

Еще более популярен был следующий номер. Робер-Уден выходил на сцену, держа под мышкой обыкновенную папку для бумаг толщиной не больше сантиметра, ставил ее на ажурный мольберт, открытый- со всех сторон, и из этой плоской папки вынимал сперва несколько гравюр, две новехонькие пышные дамские шляпки с цветами и лентами, потом четырех живых голубей, за ними - три огромные медные кастрюли: в одной были вареные стручки фасоли, из другой полыхало пламя, третья была наполнена кипятком. Далее из папки появлялась большая клетка с птичками, весело порхавшими с жердочки на жердочку. Наконец, из той же тонкой папки высовывалась голова мальчика, и на сцену выпрыгивал младший сын иллюзиониста.

В конце первого отделения Робер-Уден раздавал зрителям альбомы со своими портретами и выпускаемую каждый вечер комическую газету со смешными историями и анекдотами, злободневными шутками и карикатурами. Это развлекало публику во время антракта. В заключение вечера зрители получали на память веера-сувениры, на которых были написаны стихи с благодарностью и комплиментами.

Успех "Фантастических вечеров" был ошеломляющий. Несмотря на дороговизну билетов, театр был переполнен каждый вечер на протяжении трех лет. Только во время революции 1848 года, когда все парижские театры пустовали, Робер-Уден уехал на гастроли за границу и совершил триумфальное турне по городам Англии и Бельгии.

Многие трюки в его программе не были новинками. Робер-Уден только усовершенствовал их. "Неисчерпаемая бутылка" изобретена еще Героном в I веке до нашей эры. Она описана в 1634 году Генри Дином в книге "Хокус Покус Младший". Филадельфия наливал из бутылки три различные жидкости, Робер-Уден - пять. "Кондитер из Пале-Рояля" был несколько видоизмененным вариантом "бакалейщика", показанного в 1738 году Бальдуччи. Оба автомата действовали при помощи спрятанных ассистентов, Деревцо, приносящее плоды,- трюк, описанный впервые в древнеиндийской рукописи. Его исполнял Фаукс, усовершенствовал Пинетти, а Робер-Уден дополнил тем, что подменял надувные шелковые апельсины настоящими.

Многие новые трюки, придуманные и впервые показанные Робер-Уденом, чрезвычайно характерны. В его программе впервые появляется новый реквизит, которого не было ни у одного из его предшественников. Это - деньги, и не только золотые, но и бумажные. Первые бумажные деньги были выпущены во Франции за тридцать лет до премьеры "Фантастических вечеров". Но ни один иллюзионист, даже современник Робер-Удена Дёблер, не показывал фокусов с ними.

А в программе Робер-Удена деньги буквально сыпались дождем. Иллюзионист ловил монеты, которые возникали из воздуха и падали в подставленное ведерко из-под шампанского; этот номер назывался

"Сон бедняка". Артист бросал пригоршнями золотые монеты через всю сцену в закрытый пустой стеклянный ящик, и монеты оказывались внутри его, словно и в самом деле прошли сквозь стекло. Помощники приносили бумажные деньги охапками, ворохами и бросали в сундук, заполняя его доверху. Иллюзионист запирал сундук, ставил его на авансцену и обещал подарить все содержимое тому, кто сумеет унести с собой сундук. Начиналось веселое соревнование зрителей, но ни один из них не только не мог приподнять сундук, а даже сдвинуть его с места. Когда все попытки оканчивались неудачей, Робер-Уден легко поднимал сундук и уносил его за кулисы.

Новый реквизит быстро сделался достоянием всех иллюзионистов. Первым его заимствовал конкурент Робер-Удена - Джекобс. Он стал вынимать бумажку достоинством в пять фунтов стерлингов из куриного яйца, предварительно дав зрителям осмотреть его.

'Сои в воздухе'. Трюк Робер-Удена
'Сои в воздухе'. Трюк Робер-Удена

Созданный Робер-Уденом исполнительский стиль был тоже салонным, но рассчитанным не на аристократического зрителя, а на буржуазного. Никакой напыщенности, никакого позерства в движениях артиста. Это был вежливый, приятный и остроумный, но вполне обыкновенный человек. Пинетти, Торрини и Дёблер с их изяществом и остроумием выглядели ловкими придворными, почтительно развлекавшими больших и малых монархов и их окружение. Робер-Уден со своей буржуазной публикой держался как равный. И его сценический образ придавал трюкам другое содержание: человек, ничем не отличавшийся от своих зрителей, показывал, что для таких, как они, нет ничего невозможного. Деньги появлялись из воздуха, апельсины вырастали на глазах, а из тоненькой папки возникало множество предметов, точь-в-точь как из папки с выгодно заключенными договорами возникают тысячи тонн самых различных товаров. Иллюзии воспринимались не как чудо и не как фокус, а почти как реальность, как одно из удивительных изобретений того времени.

'Монеты пролетают сквозь стекло'. Трюк Робер-Удена
'Монеты пролетают сквозь стекло'. Трюк Робер-Удена

Недаром коронный номер Робер-Удена - "папка с сюрпризами" - тотчас вызвал многочисленные подражания. Чуть ли не все французские иллюзионисты, а за ними и фокусники других стран принялись исполнять его в различных вариантах. Лорамюс, например (Александр-Шарль Лорамюс Дабен, 1827-1895), через два года после премьеры "Фантастических вечеров" с не меньшим успехом показывал в качестве основного номера своей программы "Ужин волшебника".

Из пустого хрустального графина, который предварительно осматривали зрители, они получали "холодные куриные котлеты, мексиканскую жесткую колбасу, печенье, апельсины, лимоны, персики, китайские абрикосы, финики, подсахаренные макароны, сладости для детей, шампанское, мадеру, бордо и другие благороднейшие вина". В то время у всех на устах была острота Талейрана, сказанная им по поводу представления Лорамюса: "Я весь превратился в желудок". После "ужина" таинственный графин выдавал еще "зажженные сигары, пиво для знатоков и ароматные букеты цветов для дам", как гласит афиша.

В программе английского иллюзиониста Джозефа Майкла Гарт-ца (1836-1903) этот номер занимал более получаса! Артист вынимал из пустого цилиндра платки, кубки, ящики с сигарами, ленты, фонари с горящими свечами и т. д. По свидетельству современников, Гартц не обладал ни актерским обаянием, ни легкостью и находчивостью, а произносимый им текст был заурядно плоским, и тем не менее это долгое и однообразное зрелище пользовалось огромным успехом.

В пятидесятилетнем возрасте Робер-Уден оставил артистическую деятельность и уехал на родину, в Блуа, чтобы целиком отдаться любимым занятиям - механике и электротехнике. Но ему недолго пришлось жить на покое.

Середина прошлого века была эпохой колониальных захватов. Англия завершила завоевание Индии, Голландия основала колонию в Южной Африке, Франция пыталась прибрать к рукам Мексику, утвердилась в Камбодже, Кохинхине и на западном берегу Красного моря. Английские и французские колонизаторы с помощью военной силы совместно навязали Китаю кабальный договор, позволявший им беспрепятственно хозяйничать на огромной китайской территории.

В это же время Франция вновь возобновляет попытки окончательно овладеть Алжиром. Завоевание этой богатой колонии началось еще в 1830 году. С зверской жестокостью французские войска изгоняли местные арабские племена из их поселений и передавали конфискованные земли спекулянтам, авантюристам и разорившимся помещикам, которые бойко торговали участками по взвинченным ценам.

Коренное население Алжира отчаянно сопротивлялось. Восстания следовали одно за другим. Вождь повстанцев, талантливый полководец, оратор и поэт Абдель Кадир, опираясь не только на народные массы, но и на мелких арабских феодалов и марабутов (мусульманских монахов-дервишей), сумел создать сильную, хорошо вооруженную освободительную армию. Хотя в Алжире находилась третья часть всех французских войск, захватчики подвергались непрерывным нападениям, и их положение было очень шатким.

Карательные военные операции в Алжире велись по приказу императора Наполеона III, о котором К. Маркс говорил: "Классовая борьба во Франции создала условия и обстоятельства, давшие возможность дюжинной и смешной личности сыграть роль героя" *. Эта смешная личность прибегла к смешному средству, чтобы упрочить свое положение в Алжире. По указанию императора министерство иностранных дел обратилось к Робер-Удену с просьбой выехать в Алжир, сыграть там роль волшебника и так поразить арабское население чудесами, чтобы оно не осмеливалось сопротивляться.

*(К. М арке и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 16, М., Госполитиздат, 1960, Р. 375.)

'Мгновенное выращивание апельсинового дерева'. Трюк Робер-Удена
'Мгновенное выращивание апельсинового дерева'. Трюк Робер-Удена

Робер-Уден отнесся к этому предложению со всей серьезностью. Получив инструкции от полковника Неве из политического бюро министерства, он заучил несколько арабских фраз, запасся сведениями об обычаях и суевериях алжирцев и подыскал себе ассистента-мусульманина, свободно говорившего по-арабски, некоего Тибо. В сентябре 1856 года в театре города Алжира начались выступления. Зал был полон. Вся местная знать - шейхи, ага, сеиды - присутствовала на представлении.

Иллюзионист показывал специально подготовленные аттракционы. Так, он спросил, есть ли среди присутствующих кто-нибудь хорошо знающий Коран. Вышел седой старик марабут в зеленой чалме и заявил, что он, много раз побывавший в Мекке, изучал Коран сорок лет. Иллюзионист, взяв со стола Коран, предложил старцу сказать на память, что написано на той или иной странице. Старик отказался, с достоинством возразив, что этого никто не может сделать. "А я могу!" - ответил Робер-Уден. Намотав на голову чалму, он роздал зрителям несколько экземпляров Корана и предложил называть номера страниц и стихов. По требованию настороженной и придирчивой публики он цитировал "по памяти" любой стих на названной странице. Но, несмотря на то, что артист не сделал ни одной ошибки, зрители реагировали враждебными выкриками.

Сняв чалму, Робер-Уден принес сундучок, поставил его на возвышение и пригласил выйти на сцену того, кто считает себя сильным.

Вышел молодой геркулес-араб и по предложению иллюзиониста двумя пальцами шутя поднял сундучок. Но маг пошептал какие-то заклинания и взмахнул "волшебной" палочкой. "Попробуй теперь",- сказал он. Молодой человек, подбадриваемый криками зрителей, снова взялся за сундучок, но не смог даже сдвинуть его с места. Ухватился обеими руками, приналег изо всех сил - сундучок не поддавался. Рванул так, что хрустнули доски помоста,- результат все тот же. Молодой человек побагровел от стыда; тяжело дыша, он упал на колени и, закрыв лицо бурнусом, дико закричал. Тогда Робер-Уден легко поднял сундучок и перебросил его ассистенту. Затем свистом подозвал "говорящую" собаку, привезенную из Франции.

Собака вскочила на маленький столик и улеглась, поглядывая на своего хозяина умными глазами. А хозяин заявил, будто это - человек, не желавший покориться ему, всемогущему магу, и за это превращенный в собаку.

- Шайтан! - обратился к собаке иллюзионист.- Хоть ты простудился в дороге и хрипишь, но расскажи все сам.

Собака кивнула головой, раскрыла рот и на чистейшем арабском языке рассказала пораженным зрителям, что теперь, после своего превращения, она больше не сомневается: нет в мире волшебников более могущественных, чем французы, и сопротивляться им бесполезно.

В подтверждение этих слов Робер-Уден встал на железный лист, помощник разложил у его ног костер и поджег. Огонь и дым окутали "волшебника". Раздался взрыв, пламя мгновенно погасло, и невредимый артист в безукоризненном фраке и белых перчатках, улыбаясь, раскланивался с публикой.

Один из зрителей выхватил из-за пояса пистолет и прицелился в "волшебника". Тот жестом остановил его.

- Стой! Не все знают, чем заряжен твой пистолет. Вот пара дуэльных пистолетов. Выбери любой, заряди его при всех и стреляй в меня.

Араб выбрал пулю, сделал на ней отметину ножом, опустил ее в дуло пистолета, забил пыж и насыпал на полку порох. Иллюзионист спокойно стоял, ожидая. Раздался выстрел. Робер-Уден, улыбаясь, держал пулю в зубах. Он выплюнул ее на блюдо - пуля была та самая, с отметиной...

В зале поднялась паника. Давя друг друга в дверях, зрители кинулись вон из театра.

Какими же техническими средствами были достигнуты эти иллюзионные эффекты? Через акустическую трубку, приложенную иллюзионистом к уху, когда он надевал чалму, "суфлер" Тибо, листавший за сценой Коран, передавал нужный текст. Через ту же трубку, проведенную в столик, Тибо говорил и за собаку. Не случайно Робер-Уден предупреждал зрителей о том, что собака простудилась и хрипит. "Волшебный" сундук с железным дном удерживался на постаменте сильным электромагнитом; помощник включал и выключал ток из-за кулис. Бенгальский огонь, замаскированный в поленьях у ног иллюзиониста, довершал впечатление.

Несмотря на то, что первое выступление Робер-Удена в Алжире закончилось, как мы видели, скандалом, он не был обескуражен, убежденный, что добился своей цели - нагнал на зрителей страху. Иллюзионист смело отправился по оазисам и дуарам в глубь страны, в горные районы Кабилии. Выступал на открытом воздухе, разбивая большую палатку возле какого-нибудь сарая, служившего закулисным помещением.

В селении Мейбус, где окрестные жители плотно набились в палатку, Робер-Уден объявил, что может накормить сто человек одним куриным яйцом. Зрителям показали большую корзину, полную яиц. Фокусник начал разбивать яйца одно за другим, выпуская содержимое в большую кастрюлю, стоявшую на жаровне. Затем, помешав в кастрюле своей "волшебной" палочкой, вынул оттуда большое крутое яйцо и, положив его на блюдо, стал угощать зрителей. Удивленные алжирцы брали куски яйца, осторожно пробовали и убеждались, что сотня яиц действительно превратилась в одно огромное яйцо.

Каждое выступление Робер-Удена включало в себя факирские трюки. Иллюзионист опускал руку в "расплавленное олово" (ртуть), умывался им и даже полоскал рот. Глотал огонь и выдувал изо рта огненный столб. Пил из кастрюли "кипящую" воду. Вода в руках у него зажигалась и горела ярким пламенем. Раскаленную докрасна железную палку фокусник прикладывал к щеке, брал ее конец в рот...

'В театре Робер-Удена'. Литография Г. Дорэ
'В театре Робер-Удена'. Литография Г. Дорэ

Порой прямо на улице иллюзионист проделывал свой трюк с пистолетом, предлагая любому желающему выстрелить в него из оружия, заряженного на виду у всех, а потом ловил пулю на лету и показывал ее на тарелке зрителям. Сам стрелял из пистолета в глинобитную стену, на которой образовывалось постепенно растекающееся пятно "крови".

Слух об иллюзионисте в цилиндре разнесся далеко по селениям. Встречая "шайтана с кастрюлей на голове", как его называли алжирцы, они поспешно закрывали лицо бурнусом, боясь "дурного глаза". Вопреки надеждам и упованиям министерства иностранных дел политическое воздействие всей этой затеи оказалось, разумеется, равным нулю. Французские империалисты снова прибегли к силе оружия, вынудив алжирский народ вести вековую ожесточенную борьбу за свою независимость.

Во время алжирских гастролей Робер-Уден потерпел фиаско. Его первый концерт окончился, как было описано, скандалом. Последующие выступления вызывали примерно такую же реакцию. Иллюзионист отказался от своего салонного стиля подачи трюков, рассчитанного на европейскую буржуазную публику, и принялся запугивать зрителей наподобие магов древности или Калиостро.

Но древние маги и жрецы выступали перед молящимися, заранее убежденными во всемогуществе божества. Они трепетали, но не удивлялись, испытывая удовлетворение при виде "чудес", наглядно подтверждавших их веру в величие бога и мудрость его жрецов. Калиостро запугивал и одновременно приманивал зрителей надеждой получить золото, причем так, что страшное казалось не очень опасным, а приятная перспектива добыть золото - легко достижимой. И зрители восторженно следили за фокусами Калиостро. А Робер-Уден выступал перед алжирцами, заранее ненавидевшими его, как посланца колонизаторов. И чем нагляднее он демонстрировал свое мнимое могущество, тем больше усиливалась ненависть к нему.

Сам Робер-Уден так и не понял, какую неблаговидную роль его заставили играть. Он был уверен, что выполняет свой патриотический долг, и даже отказался от крупного гонорара, предложенного ему правительством по возвращении во Францию.

Вполне удовлетворенный, он удалился на покой в Сен-Жерве, возле Блуа. Свой домик он превратил в чудо техники. Едва посетитель нажимал кнопку у входа, звенел электрический звонок, изобретен-" ный хозяином дома, ворота сами собой распахивались, а над входом загоралась надпись: "Добро пожаловать!". В саду гостя приветствовали различные автоматы. Достаточно было сесть на стул, стоявший на краю рва, наполненного водой, как стул бережно переносил гостя на другой берег...

В этом доме Робер-Уден написал мемуары и несколько других книг, где изложил свой огромный творческий опыт и результаты изысканий по истории иллюзионного искусства. Он сделал несколько технических изобретений в области офтальмологии, и созданные им приборы - пупиллоскоп и пупиллометр - до сих пор применяются врачами при исследовании глаз.

Робер-Уден умер в 1871 году. Его именем названы улицы в Париже и в его родном городе Блуа. А созданный им театр продолжал существовать под управлением Гамильтона (Пьер Шока, 1812-1877), зятя Робер-Удена; затем театром руководили бывший ассистент Ро-бер-Удена - Клеверман (Франсуа Лане, 1798-1878) и сын иллюзиониста Эмиль Робер (1833-1883). Ни один из них не был выдающимся артистом. Они подражали Робер-Удену как могли, исполняли те же трюки, но ни у одного из них не было такого актерского обаяния, каким обладал основатель театра. Вводили новые трюки совсем иного стиля. Например, Гамильтон показывал ребенка, которого за один волосок поднимали вверх. Все чаще сцену театра предоставляли иллюзионистам-гастролерам. В результате театр, хотя и продолжал существовать, утерял свое художественное лицо и своего зрителя. Его стали посещать главным образом дети.

Афиша Гамильтона
Афиша Гамильтона

Богатых зрителей привлекали новые большие залы: казино на курортах, клубы, союзы и ложи, где показывали свои трюки другие мастера, развивавшие творческое наследие крупнейшего французского иллюзиониста.

Приблизительно в те же годы, когда в Париже блистал Робер-Уден, в Австрии иллюзионист Иоганн Непомук Гофцинзер (1806- 1875) создал аналогичный образ; он даже выступал в обстановке, тщательно воспроизводившей настоящий буржуазный салон.

Образованный человек, окончивший университет и даже получивший звание доктора философии, Гофцинзер занимал скромную должность регистратора государственного архива в Вене, а в часы досуга совершенствовался в иллюзионном искусстве. Горячий поклонник Дёблера, Гофцинзер в 40-х годах писал о нем восторженные статьи в венской "Театральной газете".

В 1853 году, будучи в том возрасте, в котором Дёблер уже покинул сцену, Гофцинзер впервые начал выступать публично. Он снял дорогую квартиру и там в свободное от службы время три раза в неделю устраивал вечера, названные им "Часами иллюзий".

В большой гостиной, обставленной по моде того времени, с удобными бархатными креслами, с картинами хороших художников на стенах, с дорогими коврами на полу, не было никакой сцены. Гости, не более двадцати человек, располагались свободно вокруг стола, за которым вел остроумную беседу гостеприимный хозяин. Посетители платили за вход непомерную по тем временам сумму - золотой дукат. Это обеспечивало иллюзионисту тот состав посетителей, на который он ориентировался. По ходу приятной беседы с ними Гофцинзер и показывал иллюзионные трюки.

Иоганн Непомук Гофцинзер
Иоганн Непомук Гофцинзер

Разумеется, здесь не могло быть и речи о крупных иллюзионах, о таких трюках, какие показывал на сцене Робер-Уден. Зрители сидели здесь слишком близко. Поэтому главными в программе Гоф-цинзера были карточные фокусы, которые он, замечательный собеседник и первоклассный манипулятор, с поразительным мастерством исполнял как бы между прочим. "Часы иллюзий" производили огромное впечатление на посетителей и стали очень популярными. Розалия Германи, принадлежавшая к семье выдающихся иллюзионистов того времени, говорила о Гофцинзере: "В салоне он бог!"

"Часы иллюзий" продолжались более десяти лет. В шестидесятилетнем возрасте Гофцинзер оставил государственную службу и решил стать профессиональным иллюзионистом. Но на сценах больших театров со смешанной публикой, вне интимной обстановки салона, к которой были приспособлены и беседы и иллюзии Гофцинзера, выступления его оказались неудачными. Гофцинзер умер в нищете.

Демократический зритель, который не принял выступлений Гофцинзера, с восторгом встречал иллюзионистов совсем другого стиля.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2014
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://fokusniku.ru/ "Fokusniku.ru: Секреты фокусника"